Диптих устроен не как единое повествование, а как два разных мира на соседних досках. Слева — земной хаос казни: плотная толпа, кони, доспехи, лица, выписанные с почти портретной точностью. Справа — строгая вертикаль небесного суда, где ярусы рая и ада разделены фигурой смерти с распростёртыми крыльями.
Ван Эйк работает с миниатюрой как с архитектурой — деталь держит целое, а масштаб толпы читается издалека не хуже, чем вблизи.
