Череп в нише, мыльный пузырь над ним, тюльпан и монеты по краю — не декор, а система знаков. Каждый предмет здесь работает как аргумент: цветок вянет, пузырь лопнет, деньги останутся лежать без пользы. Vanitas строится не на изображении смерти, а на демонстрации того, что ей предшествует — избыток, красота, тщеславие.
Живопись раннего XVII века доводит этот жанр до формулы: свет выхватывает череп из темноты, остальное — почти монохромный фон, чтобы ничто не отвлекало от мысли.
