Пейзаж выстроен как единое тело — гигантская пасть-туннель, пожары на горизонте, толпы грешников на переправах. Гротеск здесь не иллюстрация греха, а устройство пространства: свет идёт изнутри ада, а не сверху.
Сова среди углей — деталь, которую легко пропустить, но именно она держит взгляд картины: тихий наблюдатель в центре хаоса.
